Констанс О`Бэньон - Обещание экстаза

До полудня они скакали без остановок. Когда же сделали привал, Виктория чувствовала себя совершенно измученной. Прислонившись к огромному тополю, девушка какое-то время отдыхала. Потом начла осматриваться и вдруг поняла, что техасская земля уже не кажется ей дикой пустыней.

– Что это за деревья? – Она указала на ближайшую рощу.

– Это мескитовые деревья, – ответил Бодайн. – Их здесь очень много.

– А кому принадлежит эта земля?

– Это земля Ганновера. Ганноверы – одно из самых влиятельных здешних семейств. Им никто не указ. У них больше земли, чем в некоторых странах. В этой части Техаса они повелевают как цари. Я знал Майкла Ганновера и его жену Марианну. У них был сын Эдвард. Ему сейчас, наверное, под тридцать.

– А зачем им такие обширные владения? – удивилась Виктория.

– В первую очередь – для разведения скота.

– Но зачем для скота столько земли?

– Зачем? – Бодайн рассмеялся. – Видишь ли, у них здесь тысяч двадцать голов, не меньше. А ранчо называется Рио-дель-Лобо.

– Рио-дель-Лобо? Это то ранчо, о котором ты мне рассказывал, когда мы ночевали в сарае на плантации Мартинов? Название, похоже, испанское.

– Верно, – кивнул Бодайн. – Ранчо получило название в честь Вулф-Ривер, что протекает в окрестностях.

– Но все-таки я не понимаю… Зачем же людям столько земли? – Виктория в недоумении покачала головой.

– Ты в Техасе, дорогая. – Бодайн снова рассмеялся. – Например, ранчо твоей бабушки по техасским меркам считается маленьким, хотя оно в четыре раза больше плантации Фарради.

– Расскажи мне о Техасе еще что-нибудь, – попросила девушка.

Бодайн вздохнул и пробормотал:

– Я не был тут двадцать лет. За это время, наверное, многое изменилось.

– А города здесь есть?

– Ближайший – Сидарвилл. Правда, его трудно назвать городом. Во всяком случае, до моего отъезда это был просто поселок. А до Сан-Антонио можно добраться отсюда за один день.

– Бодайн, расскажи о Сан-Антонио.

– Об этом городе можно рассказывать часами, малышка. Техасцы утверждают, что Сан-Антонио – самый замечательный город на свете. Но довольно болтать, Виктория. Если мы задержимся здесь, то не доедем до твоей бабушки засветло.

Виктория поднялась с земли и, свернув одеяло, на котором сидела, приторочила его к седлу Бунтаря. «Вероятно в последний раз», – подумала девушка. С утра Бодайн настоял, чтобы она надела платье.

– Не хочу, чтобы бабушка увидела тебя в штанах и в рубахе, – заявил великан.

Но ехать в платье было не очень-то удобно, и Виктория жалела, что не захватила с собой женское седло. Приподняв юбку, девушка вставила ногу в стремя и забралась на Бунтаря. Она уже хотела тронуть поводья, когда вдруг услышала какой-то странный стук – словно застучала погремушка. Покосившись на своего спутника, Виктория увидела, что его лошадь взвилась на дыбы, и тотчас же поняла: кобылу ужалила гремучая змея. В следующее мгновение Бодайн взлетел в воздух, а затем рухнул на землю: его лошадь уже билась в конвульсиях.

Виктория спрыгнула с коня и бросилась к Бодайну. Он лежал неподвижно, и глаза его были закрыты. Девушка осторожно приподняла его голову и положила к себе на колени.

– О, Бодайн, пожалуйста, очнись, ты не можешь умереть, – причитала она, раскачиваясь из стороны в сторону. – Бодайн, очнись!

Тут он застонал и, открыв глаза, пробормотал:

– Виктория, что случилось?

– Полежи немного. – Девушка отвязала от своего седла одеяло и подложила его под голову Бодайна. – Ты упал с лошади. Похоже, ее ужалила гремучая змея.

Бодайн попытался приподняться, но тут же застонал и снова откинулся на одеяло.

– Мое ружье… – прошептал он. – Лошадь надо пристрелить, чтобы она не мучилась. Возьми ружье, Виктория…

– Я не могу! – в ужасе воскликнула девушка. – Не проси меня об этом, Бодайн. Я не могу.

– Ты должна, Виктория.

Немного помедлив, она дрожащими руками расчехлила ружье и подошла к лошади. Затем приставила ствол к голове животного и, отвернувшись, спустила курок. Раздался грохот – и все было кончено.

Виктория уронила ружье и разрыдалась – ей было гораздо проще застрелить неприятельского солдата, чем убить лошадь.

Успокоившись, Виктория вернулась к Бодайну и присела с ним рядом. Лицо его было мертвенно-бледным, и он снова потерял сознание.

– О, Бодайн, приди в себя и скажи, что мне делать, – прошептала девушка. – Я готова вынести все, только не покидай меня.

Бодайн то приходил в чувство, то снова впадал в забытье. Вскоре погода испортилась, и небо затянули тучи, но Виктория заметила это лишь в тот момент, когда блеснула молния и загрохотал гром. И почти тотчас же на землю упали первые капли дождя.

Девушка понимала: надо что-то предпринять. Немного помедлив, она подошла к Бунтарю, подвела его к Бодайну и велела коню опуститься на колени. Когда Бодайн в очередной раз очнулся, Виктория помогла ему перебраться в седло, сама же устроилась у него за спиной. Одной рукой она держала поводья, другой придерживала своего спутника. Бунтарь же, казалось, не почувствовал лишнего веса – скакал все так же бодро.

Между тем дождь усиливался, и вспышки молнии, освещавшие небо, становились все ярче. В какой-то момент Виктория почувствовала, что окончательно выбилась из сил. И тут она увидела в отдалении небольшую хижину – во всяком случае, так ей показалось. Девушка пришпорила коня и вскоре убедилась, что зрение ее не подвело – перед ней действительно была хижина.

Спрыгнув на землю, Виктория подбежала к двери и принялась молотить в нее кулаками. Дверь почти сразу отворилась, и на пороге появился мужчина.

– Пожалуйста, помогите мне! – взмолилась девушка.

– Что с вами случилось, сеньорита? – Мужчина – он говорил по-английски с сильным акцентом – смотрел на нее с удивлением.

– Пожалуйста, помогите мне. – Виктория всхлипнула. – Бодайн… он ранен.

Мужчина бросил взгляд через ее плечо и тут же кивнул:

– Si, сеньорита.

Они вместе подошли к коню, и мексиканец помог Бодайну спуститься с седла. Поддерживая великана с обеих сторон, девушка и хозяин ввели его в дом. Там их встретила молодая женщина. Она помогла уложить Бодайна на кровать в крошечной спальне за кухней.

– Что случилось? – спросил хозяин, взглянув на Викторию.

– Гремучая змея ужалила лошадь Бодайна, и она сбросила его с седла. Он то и дело впадает в беспамятство.

– А его самого змея не ужалила, сеньорита?

– Нет, но он сильно ушибся.

– Сеньорите не надо беспокоиться. Я поеду за доктором. – Хозяин повернулся к женщине и что-то проговорил по-испански – этого языка Виктория не понимала.